Привет! Сегодня Суббота, 17.11.2018, 04:52
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Календарь

Праздники Казахстана

1 Января - Новый год

ЦИТАТЫ ВЕЛИКИХ
Цитаты великих
Последнее фото
Вход
 Начало
Воин не спешил. Всех этих демонов все равно не убить.

Запах размокшей земли, и опять дождь. Он смоет кровь с кольчуги, но снова свежая, горячая кровь обагрит заговоренный металл и затмит его блеск. Кровь демона вскипит там, где смешается с кровью святого защитника ордена Мира и Любви. Святого рыцаря, воинствующего волхва. Паладина.

Илиостер снял латную перчатку и утер лоб. Дождь хлестал так, что дороги не было видно. Да и не стало здесь дороги, всюду теперь мутная жижа, будь она неладна. Даже не понять, куда идти. Если помолиться, станет видно небо.

Паладин опустился на одно колено и оперся о свою верную секиру. Легче, легче, святой воин не должен показывать свою усталость. Да, вот так. Все тело легкое, покрытое блестящими щитками, оно верой и правдой служит Господу, отцу нашему, и станет еще легче, легче воздуха, и оторвется от грешной земли по первому зову небес.

Дух мой с ним, и помыслы мои чисты. Губы шепчут молитву, и светлеет небо...

Все выжжено. Обгоревшие бревна сгрудились там, где еще недавно стояла тихая деревенька... Кажется, еще пахнет дымом. Еще качается изуродованное тело на сколоченной нечестивыми руками виселице. И, на перекладине - да! С виду похож на лохматый комок грязи, но - волосы его шевелятся, реют против ветра. Это главокат.

Илиостер лязгнул забралом и двинулся вперед. У этих тварей отличный слух. Так пусть слезет и предстанет перед Судом!

Серая от земли, человеческая голова повернулась. Все также сжимает зубами свою перекладину, обескровленная пасть бесстыже розовеет. Главокат начинает спускаться...

Глаза бы его не видели. Цепкие волосы, такие же серые, как и земля, струятся по столбу, и перепачканное, иссохшее лицо, не сводя взора со сверкающей, как в ясный день, секиры, плавно скользит вниз. В подгнивших глазах все еще горит злой огонек.

Уже ближе. Но у виселицы такое злое лицо... Прямо иди и вешайся. Еще чего! Нечисть поганая. Сейчас ты испробуешь освященного оружия, и, видит Бог, закрался ужас в твои злобные глазки.

Внезапно серые волосы взвились, и Главокат как-то благовидно приоткрыл свой иссохшийся рот. Уши заложило, но ни звука не раздалось в этой пугающей тишине. И тогда рыцарь узнал в этой серой головенке святого человека, самого настоятеля местной церквушки, чей сладкий голос так приятно звучал в хоре. Вот так же приоткрыв свои уста, он и пел... А теперь эти уста принадлежат демону!

Илиостер сплеча рубанул толстый сосновый столб, и виселица опрокинулась. Голова настоятеля описала дугу и шлепнулась в грязь, но сразу же, с нечеловеческой силой толкнувшись от земли челюстью, прыгнула на раскрывшего правое плечо рыцаря. Однако после удара тяжелый двойной топор не остановился, а, скользнув за спиной воина, с ходу разрубил сероволосую голову. Разбитый череп немного подымился на земле, и клочки спутавшихся волос слетели с лезвия.

Отец настоятель, да упокоится его душа... Но на зов главоката спешат и другие демоны. С разбитой мордой несется лесной зверь, одержимый демоном. Ветвистые рога уже изломаны, изодраны длинные ноги с красивой бахромой... Извиваясь, плывут по воздуху толстые змеи. Но хуже всего то, как вздыбливается земля вдалеке.

Взмахнув секирой, паладин ловко отскочил в сторону. Мотая уродливым обрубком шеи, животное промчалось дальше, уже мертвое. Пальцы в стальных перчатках нежно погладили гравированный крест нагрудника, и снова взялись за рукоять. Еще взмах - и прочная змеиная кожа протянулась вслед за топором. Набитая мягкой тухлятиной, она уязвима разве что для острой шпаги. Эту гадину нужно хорошенько выпотрошить, чтобы она сдохла. Илиостер резко ухватил толстую кожу, которая податливо сморщилась в его руке, и что есть сил вогнал в землю свою секиру. Черная кожа лопнула и выпустила отвратный трупный газ.

Смердящая пасть соскользнула с доспеха. Еще удар, и еще. Обе змеюки порублены и мощно вбиты в землю. Илиостер снял шлем и вдохнул свежего воздуха. Голова кружится от ядовитого зловония, а впереди еще самое трудное. Тысяченогая черная гадость, не меньше двадцати пяти метров в длину, она видна из земли сразу в нескольких местах. Извивается, как бешеная. И все ближе, ближе...

Илиостер чиркнул драконьим камнем о налокотник и зажег палочку благовония. Того самого, что позволяет духовной энергии материализоваться. Весь мир подернули сиреневые разводы - и он почувствовал, как все бреши и сгибы в броне зарастают теплой струящейся энергией. Теперь все тело окружено плотной защитной аурой. Ничуть не хуже хитинового панциря той твари.

Земля начала ходить под ногами. Тварь выросла из земли прямо перед ним - и в следующий миг тяжелая секира обрушилась на крохотную черную головку. Тысяченога тут же исчезла под землей. Голова у нее крепкая.

И за спиной. Но только хвостом - там, где из нее лезут несметные полчища маленьких белесых гаденышей. Десятки острых конечностей обхватили твердый панцирь, и извергающие прирост чресла прильнули к нему, нащупывая любую брешь, в какую может хлынуть этот всепожирающий живой поток. Но не было и малой щелочки в броне палладина, скрепленной защитной аурой.



И он отрубил ей эту мерзость.

Его отбросило на несколько метров, когда земля вихрем взвилась вокруг раненой черной бестии. И тогда она хлынула прочь - земля вздыбалась все дальше и дальше, пока не встретилась на ее пути зеленая рощица.

Однако не стало спокойнее на душе. Даже наоборот, появилось некое чувство тревоги. И горького отчаяния.

Ну конечно, мертвецы. С горестным воем идут они, не зная страха, и тем они страшнее демонов, что все до последнего будут бежать, идти, ползти вперед, все вперед, пока не падут изрубленными на мелкие кусочки все до последнего.

- Братья мои! Тяжело вам, родимым! - воскликнул Илиостер, доставая тем временем пакет со свитками и драконий камень.

Мертвецы остановились на миг, но вновь двинулись на него.

- Мы это уже слы-ыш-шали, - ответил ему монотонный хор, - Ты обма-а-ан-нываешь.

Как же, как же, у мертвяков ведь одни уши на всех. Какими бы тупыми они ни были, дважды никакая уловка с ними не пройдет, пусть даже то были одни, а это уже совсем другие.

- Смотрите, летит огненная птица, несет она вам погибель! - крикнул паладин, указывая куда-то на восток.

И скелеты, и трупы, все как один, остановились и закрутили своими пустыми головенками, но ничего похожего на огненную птицу так и не углядели.

- У-у-ууу, обма-анщик, - взвыли они, - Где-е видишь ты огн-н-ненн-ную пти-ицу?

- Я вижу, но вы - нет, - объяснил Илиостер, - И в руке моей ее перо.

С этими словами он зажег нужный свиток и стал читать по линии огня. Когда ступни мертвецов охватило пламя, они издали тягостный вой.

- Ты обману-у-ул! Ты умре-ешь! - и разом ринулись вперед.

И он ринулся им навстречу. Он рубил, раскидывал и крошил влево, вправо - и шел вперед. То и дело ввысь взметались горящие головы, руки и голые кости... Верный топор то погружался в вязкое мертвое тело, то с хрустом сокрушал сухой скелет, чья призрачная плоть начинала уже тускло мерцать во вновь сгустившейся тьме...

Ох, чем это они так... Весь бок саднит, одежда взмокла от крови. Именем Света! Последний зомби, налетевший на тяжелый топор, неуклюже повалился в траву. Попытавшись встать, он вдруг воздел руки к небу и вспыхнул, как факел. Горестный стон - и на поле остались лишь маленькие злобные огоньки.

Здесь все кончено. Илиостер устало опустился на одно колено. До лагеря он не доберется ни за день, ни за два. Силы сейчас навсегда покинут его, если вдалеке не... блестит! Вода. Между деревьями затаился тихий пруд.

Глотнув травяного настоя для бодрости, тяжелой поступью он направился прямо туда, доставая с пояса маленькую серебряную фляжку. Поверхность воды ровная, как зеркало. Прекрасно. Одной капли зелья святого Витаса хватит, чтобы превратить водную гладь в тонкую пленку другого измерения. И вот, в кругах на воде, его отражение начинает меняться. Он узнает там, под водой, свою палатку и приветливый костер. Над которым, как всегда, греет руки непривычный к зыбкому, прохладному здешнему воздуху странствующий торговец Аджид. Раскосые глаза удивленно блеснули...

- Ильиостьер? - как всегда смешно проговорил он.

Вошел в воду здесь, в невообразимой дали - и вынырнул в вечной лужице в своем лагере.

- Он самый... - выдохнул Илиостер.

Секира выпала из ослабевших рук.

 

Небо переливалось тяжелыми серыми тучами, которые, похоже, никогда не расходились. Изредка вдали блистали ниточки молний. Накрапывал дождь.

Накрапывал дождь, и шипел костерок, единственное яркое пятно в этом мире серости и сырости. Да еще изредка доносился пьяный смех - это мужичье разгулялось в кабаке.

Илиостер расположился в своем лежаке перед костром, и, укрытый звериной шкурой, читал свежую почту.

А почта хороша в этих местах. Почтовые птицы, прониксы - это выведенные неким волшебством шипастые бестии, способные расправиться в пути со многими своими сородичами - и тем не менее, послушные мало-мальски сведущим в магии, они несут в своих лапах толстые свитки и даже настоящие книги.

Что это еще за шум? Опять не поделили бордельную шлюшку. Что поделаешь, воины есть воины. Пришлось-таки святому воителю найти в своем лагере прибежище и для этого балагана.

- Аджид, - подозвал торговца Илиостер, - Сходи скажи, что я недоволен.

- Сию минуту, господин, - сказал торговец и вскочил на ноги.

- И прекрати ты это... раболепство! - бросил ему вдогонку рыцарь.

Привычный взмах рукой - и капитан, отсалютовав паладину, каркнул приказ. Не то, чтобы воины успели раскиснуть - нет, просто так хотелось услышать звон оружия, такой приятный для мужского слуха. Новобранцы быстро выстроились в пары и, подгоняемые советами и оплеухами ветеранов, осторожно сошлись в поединке.

Илиостер нежно провел пальцем по гладкой спинке проникса, терпеливо ждущего на подлокотнике. Значит, мертвяки взяли у них ключевой пост, и делать нечего, нужно идти, отбивать такие выгодные позиции у врага. А если медлить - так весь Браннингтон для них сейчас как на блюдечке. А там - и до столицы недалеко. Нет, нужно трогаться в путь. Сегодня.

- Илиостьер, - подал голос торговец, - Воин не слушается, воин только силу понимает!

Паладин поджал губы.

- Ну так скажи, что я иду.

Да, пора послать весточку - и собираться в путь. Илиостер взглянул на проникса. Птица подняла на него свои ясные глаза и, понимающе заглянув в его, повернула свой длинный хвост. Воин дернул одно перо и вывел ровным, красивым почерком на обороте послания всего только одну фразу:

--- --- ---

"Принял, форт Норт-Браннингтон, прибуду к трем четвертям белой луны.

Илиостер."

--- --- ---

Он отдал птице письмо и положил руку на ее голову, обрамленную венком из шипов, и представил себе карту, начерченную на этой ладони. Птица курлыкнула.

Илиостер встал, отдал все нужные указания и проводил взглядом быстрого проникса, уже ввинчивающегося в далекие облака, в то время как капитан горланил приказы. Воины высыпали из своих палаток и послушно выстроились в ряд. Из борделя же, напротив, слышались ругань и треск ломаемых скамеек. Паладин направился туда, надевая по пути свои латные перчатки.

Шум стих как по приказу, стоило ему войти. Шлюхи тут же разбежались, и воины встали в замешательстве. В нос ударили дурманящие благовония и пар от разгоряченных тел. Паладин двинулся вперед, смахнув с пути тяжелый дубовый стол.

Предовольно ухмыляясь, торговец мог видеть непрерывно сыплющие из кабака щепки и несколько помятые тела, когда святой гнев военачальника вырвался наружу.




Позже появился он сам, толкая перед собой кучку нерасторопных солдат. Следом выскочила истошно орущая девка с щепками в волосах. Она на чем свет стоит кляла паладина.

Илиостер неспеша обернулся и, сохраняя торжественное спокойствие, поджег один свиток. Наверное, целая бочка воды вылилась на голову разъяренной дамочки. Ее проклятия утонули в дружном мужицком хохоте.

Но паладин поднял руку, и все умолкли. Каждый знал, что это значит - "Я буду говорить".

- Воины, - обратился он к своим людям. - Как только взойдет меньшая луна, мы выйдем на восток к Браннингтону. Мертвые взяли форпост, и вернуть его можем только мы.

Лязг оружия служил здесь знаком высшего расположения. Возгласы одобрения не смели сотрясать воздух накануне сражения. Ждать оставалось недолго.

По сигналу капитана ровные ряды один за другим трогались из лагеря. Первым выкатил гладкий вал латников, за ними мечники с круглыми щитками, три шипастых ряда копейщиков, мечники и снова латники. Последний ряд пополнял капитан, а в первом возвышался сам Илиостер. Сегодня было не так грязно, как в последние дни, и ноги солдат погружались в хлюпающую жижу не глубже чем по щиколотку. К тому же, где-то через сто пятнадцать миль отсюда начиналась твердая дорога, и вряд ли что-то могло помешать отряду дойти до форта к намеченному сроку.

В этом бодром ритме прошли три дня, и большая часть пути осталась позади. Ни один демон не осмелился атаковать целый отряд, и, кроме следов лесных зверей, ничто не выдавало присутствия нечисти в здешних местах. Только один раз попались магические знаки, вырезанные на коре старого дерева. Весело посмеиваясь, воины сожгли его на своем походном костре.

Только Илиостеру не хотелось смеяться этим вечером. Его занимали грустные воспоминания, нахлынувшие при виде демонического письма.

Был когда-то славный паренек, которого Илиостер нашел в лесу. Мальчик заблудился, когда убегал от десятка демонов. Они оставили его сиротой. Тогда-то воин и взял его себе на воспитание.

Хороший был мальчишка, и все-то он схватывал на лету. Все, помнится, хотел овладеть мечом, но Илиостер не позволил. Сказал, что прежде, чем взять в руки железный меч, нужно овладеть мечом куда более острым, то есть своим разумом. И все бы шло ладно, да только любил паренек разглядывать демонические пентаграммы. Отбирал у него, следил за ним, чтобы не подбирал позывников проклятых - да не слушался паренек, таскал их в штанах, хоть вытряхивай его вниз головой. Ничего не мог с ним поделать святой воин, даже шлепнул разок по щеке, о чем потом жалел долго. Силу не рассчитал, и мальчик покатился по земле. Весь рот у него был в крови. И продолжал, продолжал он прятать эти штуковины в карманах.

И случилось же. Умер мальчик. Не слушался, вот и забрал его жизнь позывник проклятый. Где он его достал - непонятно, да вот только лежала эта проклятая магическая безделушка на земле, и сам он, казалось, спал, прислонившись к дереву спиной. Словно бы спал и улыбался во сне, да только мертвый он был. А когда прочел Илиостер над ним молитву, вспыхнул мальчишка в единый миг. Ничего не осталось от него.

Когда-нибудь, мой мальчик, леса будут очищены от нечисти, небеса освободятся от тяжелых туч, холмы и поляны снова увенчают приветливые хижины, и дети будут плясать вокруг старых деревьев. Жаль только, что тебя не будет здесь. Ни здесь, ни на небе.

Илиостер задумчиво оглядел серые тучи. Это произошло давно, года три назад, а по летоисчислению Старого мира минуло пять лет. Как же он жалел, что не стало у него того паренька, ставшего ему и учеником, и родным сыном. Так жалел, что не смог дальше без сына и поговорил со знахаркой Эльодарой, лекарем своего лагеря. Ну, не то чтобы только поговорил, в общем, воспитывает она ему двухлетнего сына. Крепкий мальчик вышел, весь в отца, и если кто лишнего выпивши вздумает обидеть, то сынишка его и скрутит на месте. Назвал его Илайеном - Крылом Бога. Теперь будет кому продолжить начатое дело, если сам не успею. Но, даст Бог, доберусь до самого гнезда тех нечистых тварей и очищу от них нашу землю.

Паладин расправил свое могучее тело на узловатых корнях дерева и миг спустя уже спал крепким сном воина. Свежий ночной ветерок, стелющийся по сырой земле, сдувал с его лица кудрявые волосы, не в силах разбудить его.

 

Браннингтон. Издали он кажется могучей крепостью, но это всего лишь зрительный обман. На самом деле это три огромных сторожевых башни, меж которых ютятся несколько сотен хижин. Мощные стены не особо помогли бы жителям, ведь известно, что все браннингтонцы - отличные лучники, но для рукопашного боя они слишком уж хрупкие. Так что сейчас город лучников очень уязвим, стоит только вспомнить, как стрела пролетает скелет насквозь, а зомби движется вперед, даже утыканный стрелами так, как иголками та зверушка, иглопер.

Строились клином. Латников вел сам Илиостер, а капитан, человек в годах и уже не очень проворный, одиноко расхаживал сзади, за смешанной линией мечников и копейщиков. Невидимые под сенью ветвистых деревьев, воины оценивали силы врага.

Северный форт кишел нежитью, это было видно еще издалека по гнилостно-зеленой могильной ауре, клубящейся над поврежденным в нескольких местах строением. А вот город был пугающе тих. Илиостер не заметил ни одного живого существа у подножия каменных башен, в то время как все домики были целы.

Однако, присмотревшись к зубчатым вершинам башен, он заметил некое темное облако, протянувшееся между ними.

- Что это? Эгильо, подойди! У тебя лучшее зрение?

Вышел тощий копейщик с узловатыми руками и ногами.

- Звали, сир?

- Посмотри туда. Что ты видишь? - спросил паладин.

- Стрелы, сир. Тучи стрел. Воины на одной башне обратили свои луки против остальных двух.

Илиостер помрачнел. Он глянул себе под ноги, затем воззрился на копейщика и продолжил:

- Кто на башнях?

- На ближней башне... скелеты, сир. Они отличные лучники. На остальных двух, должно быть, люди - они прячутся за выступами стен и поджигают свои стрелы. Только так они могут остановить мертвых.

Словно в подтверждение его слов с одной из дальних башен, судорожно взмахнув руками, полетел вниз солдат в оранжевой форме браннингтонских регулярных войск.

- Похоже на то, - согласился Илиостер. - Выдвигаемся на... Браннингтон.

Клин тяжелой пехоты отделился от темно-зеленого лесного покрова, и воины ровным шагом устремились к ближайшей каменной башне. Шли в ногу, мягко и плавно, как учил Илиостер, и этот монотонный шаг должен был оставить отряд без вражеского внимания если не до последнего момента, то хотя бы первую половину пути. Однако этот маневр дал тем больший результат. Огромные подъемные ворота башни заскрипели и с грохотом накрыли ров с водой, отчего во все стороны взвились мутные фонтаны. Оттуда повалила толпа зомби.

- Тем лучше, - сказал паладин. - Держать шаг!

Странно было видеть, как зомби, дочего тупые создания, вяло строились в линию. Прежде Илиостер наблюдал их лишь прущими на врага беспорядочным сбродом.
Позже появился он сам, толкая перед собой кучку нерасторопных солдат. Следом выскочила истошно орущая девка с щепками в волосах. Она на чем свет стоит кляла паладина.

Илиостер неспеша обернулся и, сохраняя торжественное спокойствие, поджег один свиток. Наверное, целая бочка воды вылилась на голову разъяренной дамочки. Ее проклятия утонули в дружном мужицком хохоте.

Но паладин поднял руку, и все умолкли. Каждый знал, что это значит - "Я буду говорить".

- Воины, - обратился он к своим людям. - Как только взойдет меньшая луна, мы выйдем на восток к Браннингтону. Мертвые взяли форпост, и вернуть его можем только мы.

Лязг оружия служил здесь знаком высшего расположения. Возгласы одобрения не смели сотрясать воздух накануне сражения. Ждать оставалось недолго.

По сигналу капитана ровные ряды один за другим трогались из лагеря. Первым выкатил гладкий вал латников, за ними мечники с круглыми щитками, три шипастых ряда копейщиков, мечники и снова латники. Последний ряд пополнял капитан, а в первом возвышался сам Илиостер. Сегодня было не так грязно, как в последние дни, и ноги солдат погружались в хлюпающую жижу не глубже чем по щиколотку. К тому же, где-то через сто пятнадцать миль отсюда начиналась твердая дорога, и вряд ли что-то могло помешать отряду дойти до форта к намеченному сроку.

В этом бодром ритме прошли три дня, и большая часть пути осталась позади. Ни один демон не осмелился атаковать целый отряд, и, кроме следов лесных зверей, ничто не выдавало присутствия нечисти в здешних местах. Только один раз попались магические знаки, вырезанные на коре старого дерева. Весело посмеиваясь, воины сожгли его на своем походном костре.

Только Илиостеру не хотелось смеяться этим вечером. Его занимали грустные воспоминания, нахлынувшие при виде демонического письма.

Был когда-то славный паренек, которого Илиостер нашел в лесу. Мальчик заблудился, когда убегал от десятка демонов. Они оставили его сиротой. Тогда-то воин и взял его себе на воспитание.

Хороший был мальчишка, и все-то он схватывал на лету. Все, помнится, хотел овладеть мечом, но Илиостер не позволил. Сказал, что прежде, чем взять в руки железный меч, нужно овладеть мечом куда более острым, то есть своим разумом. И все бы шло ладно, да только любил паренек разглядывать демонические пентаграммы. Отбирал у него, следил за ним, чтобы не подбирал позывников проклятых - да не слушался паренек, таскал их в штанах, хоть вытряхивай его вниз головой. Ничего не мог с ним поделать святой воин, даже шлепнул разок по щеке, о чем потом жалел долго. Силу не рассчитал, и мальчик покатился по земле. Весь рот у него был в крови. И продолжал, продолжал он прятать эти штуковины в карманах.

И случилось же. Умер мальчик. Не слушался, вот и забрал его жизнь позывник проклятый. Где он его достал - непонятно, да вот только лежала эта проклятая магическая безделушка на земле, и сам он, казалось, спал, прислонившись к дереву спиной. Словно бы спал и улыбался во сне, да только мертвый он был. А когда прочел Илиостер над ним молитву, вспыхнул мальчишка в единый миг. Ничего не осталось от него.

Когда-нибудь, мой мальчик, леса будут очищены от нечисти, небеса освободятся от тяжелых туч, холмы и поляны снова увенчают приветливые хижины, и дети будут плясать вокруг старых деревьев. Жаль только, что тебя не будет здесь. Ни здесь, ни на небе.

Илиостер задумчиво оглядел серые тучи. Это произошло давно, года три назад, а по летоисчислению Старого мира минуло пять лет. Как же он жалел, что не стало у него того паренька, ставшего ему и учеником, и родным сыном. Так жалел, что не смог дальше без сына и поговорил со знахаркой Эльодарой, лекарем своего лагеря. Ну, не то чтобы только поговорил, в общем, воспитывает она ему двухлетнего сына. Крепкий мальчик вышел, весь в отца, и если кто лишнего выпивши вздумает обидеть, то сынишка его и скрутит на месте. Назвал его Илайеном - Крылом Бога. Теперь будет кому продолжить начатое дело, если сам не успею. Но, даст Бог, доберусь до самого гнезда тех нечистых тварей и очищу от них нашу землю.

Паладин расправил свое могучее тело на узловатых корнях дерева и миг спустя уже спал крепким сном воина. Свежий ночной ветерок, стелющийся по сырой земле, сдувал с его лица кудрявые волосы, не в силах разбудить его.

 

Браннингтон. Издали он кажется могучей крепостью, но это всего лишь зрительный обман. На самом деле это три огромных сторожевых башни, меж которых ютятся несколько сотен хижин. Мощные стены не особо помогли бы жителям, ведь известно, что все браннингтонцы - отличные лучники, но для рукопашного боя они слишком уж хрупкие. Так что сейчас город лучников очень уязвим, стоит только вспомнить, как стрела пролетает скелет насквозь, а зомби движется вперед, даже утыканный стрелами так, как иголками та зверушка, иглопер.

Строились клином. Латников вел сам Илиостер, а капитан, человек в годах и уже не очень проворный, одиноко расхаживал сзади, за смешанной линией мечников и копейщиков. Невидимые под сенью ветвистых деревьев, воины оценивали силы врага.

Северный форт кишел нежитью, это было видно еще издалека по гнилостно-зеленой могильной ауре, клубящейся над поврежденным в нескольких местах строением. А вот город был пугающе тих. Илиостер не заметил ни одного живого существа у подножия каменных башен, в то время как все домики были целы.

Однако, присмотревшись к зубчатым вершинам башен, он заметил некое темное облако, протянувшееся между ними.

- Что это? Эгильо, подойди! У тебя лучшее зрение?

Вышел тощий копейщик с узловатыми руками и ногами.

- Звали, сир?

- Посмотри туда. Что ты видишь? - спросил паладин.

- Стрелы, сир. Тучи стрел. Воины на одной башне обратили свои луки против остальных двух.

Илиостер помрачнел. Он глянул себе под ноги, затем воззрился на копейщика и продолжил:

- Кто на башнях?

- На ближней башне... скелеты, сир. Они отличные лучники. На остальных двух, должно быть, люди - они прячутся за выступами стен и поджигают свои стрелы. Только так они могут остановить мертвых.

Словно в подтверждение его слов с одной из дальних башен, судорожно взмахнув руками, полетел вниз солдат в оранжевой форме браннингтонских регулярных войск.

- Похоже на то, - согласился Илиостер. - Выдвигаемся на... Браннингтон.

Клин тяжелой пехоты отделился от темно-зеленого лесного покрова, и воины ровным шагом устремились к ближайшей каменной башне. Шли в ногу, мягко и плавно, как учил Илиостер, и этот монотонный шаг должен был оставить отряд без вражеского внимания если не до последнего момента, то хотя бы первую половину пути. Однако этот маневр дал тем больший результат. Огромные подъемные ворота башни заскрипели и с грохотом накрыли ров с водой, отчего во все стороны взвились мутные фонтаны. Оттуда повалила толпа зомби.

- Тем лучше, - сказал паладин. - Держать шаг!

Странно было видеть, как зомби, дочего тупые создания, вяло строились в линию. Прежде Илиостер наблюдал их лишь прущими на врага беспорядочным сбродом...
Copyright©i-lluminator, 2018
Поиск по сайту
Погода
Яндекс.Погода
ВСЕ ОТЕЛИ МИРА
ДЕШЕВЫЕ АВИАБИЛЕТЫ
PR0CY.com - сервис проверки доменов Rambler's Top100